Серая Манька

Вот ты спрашиваешь, откуда каждый день пробки в этом проклятом месте под железнодорожным мостом, где с проспекта Строителей на Павловский тракт машины съезжают? Чёрт-те сколько там простоять можно! Кто-то скажет, мол, дорожная развязка неудобная. Но бывалые автомобилисты считают – это Серая Манька выходит на охоту, ищет своего убийцу. А я тебе расскажу, как оно на самом-то деле было.
Случилось это, почитай, уж тридцать годочков назад. Как и сегодня – была пятница, тринадцатое. Помню, падал первый снег вот такущими хлопьями! Морозец стоял совсем лёгонький, а ветра, наоборот, не было. Погода – cибирская благодать! Американцы вон, про такое сказки снимают в своём Голливуде. А у нас оно своё, природное.
Манька-то – Мария – девка наша, деревенская, кровь с молоком! Приехала учиться в Барнаул. Родители её озаботились, чтоб не набралась доча дурного в общаге – сняли ей комнатку на Советской Армии. Как раз неподалёку от проклятого моста. Далековато, конечно, добираться, зато жильё недорогое и хозяйка радушная.
Поступила Маня в универ на физический факультет – у неё, слышь-ка, учительница в школе хорошая по физике была. Пообвыклась быстро. Сдружилась с девчонками. А с Натахой вообще, вместе снимать комнатку стали – с товаркой-то повеселее и подешевше будет.
Вот через эту Натаху всё и приключилось…
В тот год как раз началось активное строительство синей линии барнаульского метрополитена – «Павловской», и планировалось запустить в ближайший год ещё две новых станции пилонного типа – «Проспект Строителей» и «Малаховская». Перерыли всё там, перекопали – ни пройти, ни проехать! Только трамвай и ходил, да для пешеходов узенькая тропочка оставалась. Благо в те времена машин не столько было, как сейчас. А так представь: дорога под мостом – единственный путь на Урожайный – перекрыта, а в объезд аж через весь город пилить.
Торопились строители – до Нового года нужно было успеть сдать шахтные стволы и заложить станции. Аврал, короче! Днём и ночью работали-трудились… Техники понагнали – жуть! По ночам прожекторы светили, всё равно, что солнце! А тут конец октября – снег, мороз, Сибирь как-никак! Строителям пообещали хорошие премиальные, ежели в срок уложатся. У директора уже наготове был доклад в Политбюро о том, что работы закончены в срок… Но не об этом речь.
Манька с Натахой в гости в общагу ходили. Да засиделись там. Портвейн, мальчики, туда-сюда… Натаха-то предлагала ночевать остаться – куда, мол, перться на ночь глядя? Но Маня девушка сурьёзная, настояла идти домой. Тем более что очень уж приветливо улыбался Натахе кучерявый, как молодой Макаревич, Олег. Очень уж дуэтом они пели под гитару: «Никто не шутит с природой: и дело – дрянь, и лету – конец. И только, споря с погодой, поет какой-то глупый скворец…». И очень уж скворцом выглядела Маня рядом с бойкой подружкой.
Натаха, конечно, поворчала, а всё равно пошла. Не бросать же подругу?! До железнодорожного вокзала доехали в полупустом троллейбусе. А дальше – пешочком.
Ночь. Снег валит – уж землю прикрыл. Ни ветерочка...
Девчонки идут молча, друг на дружку сердятся. А погода – благодать изумительная! Ну, разве можно долго сердиться при такой погоде? Да и выпитые «Три семёрки» повыветрились…
Когда свернули со Строителей, время как раз за полночь перевалило. Шахтный ствол в этом месте на поверхность выход имел. Поворачивают, значит, девчонки к мосту, а из-под земли столб света в небо бьёт, да в снежных хлопьях рассеивается. Красотища!
Залюбовались девахи, идут, под ноги не смотрят. Так и около узкого места оказались…
Теперь точно сказали бы, что это был какой-нибудь ктулху или вампир. А тогда, тридцать лет назад, на них ещё с Запада моды не пришло. Ни «Сумерек», ни «Дозоров» в кино не показывали.
Ну да, бывало и в те времена, что люди пропадали с концами, кто ж спорит? Только что списывать всё на чужестранцев? У нас своего добра хватает! Вон, что ни лес, то леший, что ни озеро, то водяной!
Вот представь, жил себе какой-нибудь обычный такой водяной в озерце рядом с какой-нибудь деревней. Да хоть с Манькиной! Стада рыбные разводил, с русалками водился. Семьёй хотел обзавестись… А в деревне, как назло, ни одной порченой девки! Все или малы, или невинны, или замужем. Такие топиться не пойдут. А значит, в жёны водяному не годятся. Зато детвора деревенская вся на виду… Манька вон – на глазах в какую деваху превратилась! Влюбился водяной! Может же такое быть?
Следил он за Манькой, чего греха таить? Всё ждал, что опростоволосится девка. А она целомудренной была, под родительским-то приглядом. Школу закончила, в Барнаул поехала.
Водяной-то поначалу заскучал. А потом следом рванул, рассудив, что в городе соблазнов много. Тут-то он своего и дождётся, и как только, так сразу утащит Маньку под воду, женится на ней.
Поселился поближе к Маньке, где станцию метро строили, в котловане под мостом. Там воды скопилось с небольшое озерцо. И не замёрзает пока ещё… Но уже холодно, и водяной понимает, что тянуть-то никак нельзя!
Но, ближе к делу…
Дошли девчонки, значит, до узкого места. Тут-то Машуня и ухнула вниз, в котлован. Будто за ноги кто дёрнул. И как в воду канула…
Натаха-то, конечно закричала, только внизу техника работала – кто ж тут услышит?
Сейчас бы оно как? По сотовому спасателей вызвала бы, и всё. А тогда? И обычный-то телефон не в каждой квартире был!.. Телефон-автоматов чуть, да и те попереломаны.
Пометалась девка вокруг ямы, а близко подойти страшно, вдруг и её туда же… Вернулась до вокзала, вызвала милицию, скорую. Пока приехали, пока туда-сюда…
Короче, работы остановили, перерыли всё вдоль да поперёк, а не нашли Маньку-то. Тридцать годков, почитай, с того дня прошло.
А Маня, или как её в народе прозвали – Серая Манька – ищет теперь своего убийцу. Безвинная она оказалась! Вот и ходит теперь по ночам, прохожим в глаза заглядывает, а днём в пробке листовки раздаёт, типа рекламные проспекты. А сама серая вся, потому как не живая… Вот уже тридцать годков ждёт. Одного не понимает, дура: я её знаю, а она меня нет – не видела она, кто её утопил.
Не успела...