Жизнь тараканья

– А ты купи и дави! – усмехаясь, пошевелил усами, продавец.
В чёрном спортивном костюме с коричневыми лампасами и в чёрной бейсболке, он сам походил на тараканов, которых продавал.
Почти всю поверхность обшарпанного складного столика занимал самодельный аквариум из оргстекла, в котором по опилкам ползали здоровенные тараканы. Огромные, с чёрными глазами, усами-антенами, утыканными шипами лапками и сложенными на спине блестящими полупрозрачными крыльями, сквозь которые виднелось лоснящееся коричневато-серое кольчатое тело…
– Фу! Мерзость! – брезгливо бросила молодая женщина и наклонилась к аквариуму, чтобы повнимательнее рассмотреть насекомых.
– Это – таракан американский. Periplaneta americana! Роскошное существо! Одно из древнейших насекомых. Динозавров, мамонтов и Тунгусский метеорит пережили! – продавец с гордостью рекламировал свой товар.
Петров глянул в чёрные глазки продавца и почувствовал, что и его бы он сейчас тоже раздавил. Вместе с американскими реликтами.
Продавец снова шевельнул усами, усмехаясь, а тараканы в аквариуме прекратили возню и теперь, казалось, внимательно рассматривали Петрова. Особенно один, самый жирный. Он попятился назад, завалился на спину и теперь забавно шевелил лапками, пытаясь перевернуться.
Петров представил, как наступает на этого самого таракана, раздается хруст, крылья распластываются по асфальту, а вокруг них образуется мокрое пятно. Блин! Башмак испачкается. Зато…
Жирный таракан дёрнулся и замер.
– Давай вон того, – и Петров ткнул пальцем в его сторону.
Продавец достал из сумки пластиковый контейнер с продырявленной крышкой, ловко подхватил и опустил в контейнер таракана. Тот не шевелился.
– Поди, издох? – разочарованно спросил Петров, потому как давить дохлого таракана не интересно.
– Живой! Это у них защитная реакция.
С сомнением рассматривая насекомое, Петров спросил:
– Сколько?
– Полтинник. И вот ещё… если вдруг раздумаешь давить, вот тебе руководство, как содержать их. Они – твари неприхотливые, так что…
Петров сунул инструкцию в карман. Подумал, что сейчас давить не будет. Решил сделать это торжественно – зря, что ли, полтинник заплатил? А потому прямиком отправился в вино-водочный, а потом за колбасой и хлебом.
Дома, поставив контейнер на стол, рядом с поллитрой и закуской, весело подмигнул забившемуся в угол таракану:
– Ну, что, сволочь, дышишь? Ничего-ничего!
Таракан зашуршал, зашипел…
Петров опрокинул рюмашку для бодрости и принялся готовить на стол, жизнерадостно рассказывая таракану:
– Понимаешь, бродяга, день у меня сегодня выдался хреновый. Меня сегодня с работы уволили. Нет, ты, конечно, в этом не виноват, но должен же кто-то за это ответить! Это всё Саныч! Будь ему неладно! У нас, наконец, программа заработала, а он и говорит, мол, давай отметим. Сам в магазин сбегал. А я что? Я от коллектива не отрываюсь. Ну и отметили. А Саныч говорит: «Давай модернизируем!». Ну, и архивы полетели к ядрёне фене. А там вся переписка генерального за последний год. А кто ответственный? А ответственный я. А кто виноват, я тебя спрашиваю? Вот, то-то же! Так что ты не обессудь, я тебя купил – теперь могу делать с тобой что захочу, потому как ты теперь моя собственность. И будешь ты козлом отпущений!
Таракан затих и, казалось, внимательно слушал. Петров посмотрел на него и, вздохнув, опрокинул ещё рюмашку.
– Ну, что ты на меня уставился? Думаешь, мне не тошно? Оно, конечно, хороший программист без работы не останется… Но ведь обидно! Знаешь что? На-ка вот тебе кусочек колбаски, побалуйся напоследок. Я же не зверь какой, я всё понимаю. Ты вон сколько всего пережил: и динозавров, и этих, как их, мамонтов… Ты, главное кушай, колбаска хорошая. Небось, не каждый день такую лопаешь? Да-а! Задал ты мне задачку! Понимаешь, для меня работа – это всё! И не потому, что я такой крутой программист. Просто, домой придёшь, а тут пусто. Нет, есть, конечно, телевизор там, музыка… но это всё не то. Ты не думай, я не жалуюсь. Если бы я захотел, у меня этих баб было бы… Зашибись! Эх! Да что говорить! – И Петров налил себе ещё рюмку.
Таракан потихоньку зашелестел.
Петров посидел уставясь в стол. И, вздохнув, вновь обратился к таракану:
– Ладно, братан, ты не дрейфь! Всё произойдёт быстро. Ты даже ничего почувствовать не успеешь! Хотя, какого чёрта! Я тебя купил? Ты моя собственность! С хера ли я буду тебя давить? Живи, друг! Хочешь водки? Не пьёшь? Правильно! Здоровеньким помрёшь! – Петров хохотнул и грохнул по столу кулаком.
Контейнер подпрыгнул, и таракан шарахнулся в сторону. Петров поправил контейнер и ласково сказал:
– Бедолага, да ты уже на ногах не стоишь! Кто ж тебя такого полюбит? Вот один и мыкаешься по свету. Это ж подумать – скольких ты пережил? И динозавров, и этих, как их, мамонтов… Я вон…
Петров надолго задумался. Громкий всхлип заставил подпрыгнуть задремавшего было таракана.
– Я бы этого торговца замочил! Сволочь такая! Это ж надо, такого человека продать! Купи, говорит, и дави! Нет, ну не мразь?! Вот кто настоящий таракан! Ты, друг, не бойся, ты теперь не один! Я за тебя кому хочешь глотку порву! Хошь, динозавру, хошь, этому, как его…
Петров подскочил, и его повело в сторону. Он схватился за стол и снова сел.
– Ничего, морду набью завтра. Никуда он не денется. А ты ешь, не стесняйся. Ты ведь совсем один. Во всём мире. Бедолага. Это ж надо так мучиться! Идём ко мне, – и Петров аккуратно подхватил таракана и положил его на стол.
Тот двинулся в сторону. Петров вернул таракана на место:
– Ну, чего ты испугался? Хуже чем есть не будет. Одному куда идти? Я-то знаю! Ты ведь никому не нужен. Так, забава! Динозавров, вон, пережил, мамонтов, а толку? Как есть один! Ничего, теперь у тебя есть друг. Ты как я! И я знаю, чем помочь тебе…
Петров достал руководство по содержанию, сделал кулёк, опустил туда таракана, и со словами: «Ты больше не будешь мучиться!» – наступил на него.
Потом, с чувством исполненного долга, пошатываясь, пошёл спать.